ЭТНОГЕНЕЗ И ЭТНИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ ТАЛЫШЕЙ КАК АКТУАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ

Долгое время проблема этногенеза и этнического сознания талышей оставалась вне внимания исследователей. Впервые о талышах, их языке и культуре упоминается в работе русского ираниста Александра Ходьзко, в которой собраны образцы песен прикаспийских племен, в том числе талышей. Еще позже исследованием североиранских племен занялся известный востоковед И. Березин, совершивший путешествие в Закавказье и северные провинции Персии. Результаты его исследований изложены в двух работах — «Путешествие по Дагестану и Закавказью» и «Путешествие по Северной Персии», вышедших в 1849 и 1850 гг.

Большая работа по изучению этнического сознания талышей проделана в рамках Кавказского Отдела Русского Императорского Географического общества. В 1855 г. была опубликована работа П.Ф. Рисса «О талышинцах, их образе жизни и языке», в которой автор подробно описывает образ жизни, обычаи и традиции талышского народа.

Этнические проблемы, интерес к которым в последнее время не только не утихает, а продолжает вызывать все более пристальное внимание исследова­телей, весьма многообразны. Они включают такие вопросы, как значение языка и культуры, формирование и функционирование этнического самосоз­нания, характер контактов между отдельными этносами, степень их обособ­ленности друг от друга и т.д. В отечественной иранистике несмотря на отсутствие исследований, непосредственно касающихся этнического сознания талышей, во многих работах так или иначе опосредованным образом эта проблема нашла свое отражение. В особенности это характерно для исследований, ка­сающихся тех или иных сторон этнической истории талышей, поскольку кризисных времен и ситуаций, которые вы­пали на его долю, было более чем предостаточно.

По нашему мнению, суть проблемы этногенеза и этнического сознания талышей в настоящее время заключается в том, чтобы на основе историче­ского сравнения пространственно-временных параметров этногенеза талышского народа и способов их фактического отражения в этническом созна­нии определить, при каких условиях столь богатая историческая ретроспек­тива этноса может быть гарантией его эволюционной перспективы. Этниче­ская история талышей представляет бурную и во многом трагическую цепь событий, причиною которых, по мнению исследователей, стала при­сущая талышам политическая пассивность, вернее аполитичность, отсутствие борьбы, упорное стремле­ние к достижению своих целей.

Другой, не менее сложной проблемой в истории талышей является во­прос их  вхождения в состав России. Ликвидация Талышского ханства (1813 г.) и новая система администра­тивного устройства и правления положили начало изменениям политической ментальности талышского общества. Одним из самых значимых факторов, приведшим к трансформации этнического самосознания, стало отсутствие ханской власти, а вместе с ним и понятия «государства» [7]. Среди исследова­тельских работ, посвященных изучению этого крупнейшего события в исто­рии талышей, прежде всего, следует выделить монографию Х. Ахмади о русско-талышских отношениях XVIII-XIX вв. [1].

Включение талышского общества в процесс социально-экономических преобразований, происходивших в России в конце XIX — начале XX веков, в геополитику России не могло не привести к социально-экономическим пре­образованиям в талышском обществе и трансформации этнического сознания талышей. Талышский народ, оказавшись среди чуждого ему по характеру и по занятию русского населения, инстинктивно желая сохранить свою нацио­нальность, совершенно замкнулся, а прекращения сношения со своими сородичами изолировали его от внешнего влияния. Однако условия эко­номического существования диктовали необходимость расширения экономи­ческих связей с русским населением. Административная реформа повлекла поток русских переселенцев в талышский регион, что послужило укреплению доверия между ними.

От­ношения талышей и русских переселенцев уже после первых контактов между ними стали складываться достаточно дружелюбно. Первое появление русских в Талыше относится к 1830-м гг. 20 октября 1830 г. было принято Высочайшее утвержденное мнение Государственного Совета: «О духоборцах, иконоборцах, молоканах, инодействующих и других, признанных особенно вредными, ересях». Государственный Совет в Департаменте законов и в Общем Собрании, рассмотрев выписки из журналов Комитета Министров и представление министра внутренних дел о правилах предполагаемых в отношении к раскольникам, во избежание дальнейшего раскола церкви принял постановление о переселении раскольников в Закавказские провинции, в котором  говорилось: «Главное в Грузии начальство имеет назначить места, кои найдет оно для поселения сих людей более удобными, сколько во уважении к заселенному краю, столько и во уважение пресечения им способов к распространению расколов».

На основе этого постановления Государственного Совета в 1837 г. был издан императорский Указ, позволивший субботникам, молоканам и др. поселяться в закавказских областях. Поначалу переселенцы размещались в отдельных деревнях. В последующие годы им было разрешено селиться и в городах Закавказья. В соответствии с указом 1837 г. часть верующих, находившаяся в оппозиции к официальной православной церкви, была расселена в г. Ленкорани и на территории Ленкоранского уезда. В Ленкоранском уезде деревня Вель (старообрядцы) заселена в 1838 г., Привольное — 1839 г., Пришиб и Николаевка — в 1840 г., Новоголовка (Новогольск) и Астраханка — в 1845 г., Андреевка — в 1847 г. В 1867 г. образовалось село Православное в Ленкоранском уезде из православных переселенцев из Енотаевского уезда Астраханской губернии, из отставных солдат и малороссиян.

В 1876 г. из 5370 человек всего населения города Ленкорани 3589 человек, т.е. 2/3 его составляли талыши. Вместе с ними в городе проживали 425 русских. Согласно Всероссийской переписи 1897 г., из общего количества жителей города в 8733 человека талыши составляли 5604 человека (или 64 %), русские — 1371 человек (или 16 %).   Как свидетельствовали очевидцы, благодаря хорошим условиям жизни, русские акклиматизировались в этих местах превосходно и почти не страдали от малярии.

Взаимоотношения русских и талышей на протяжении многих лет, вплоть до распада Советского Союза были добрососедскими, чему в немалой степени способствовали межнациональные браки, совместное хозяйство и т.д. «Распространение русского трудолюбивого населения может превратить Талыш в одну из богатейших и лучших областей Закавказья: все западное поморье каспийское далеко уступает ему в природных богатствах, а развитие промышленности на благодатной почве возбудит торговую деятельность и усилит движение капиталов по Каспийскому морю вглубь России. Климат Талыша с засеванием китайского риса вместо чалтыка и с осушением болот, должен много улучшиться, и тогда обитатели будут с любовью смотреть на свою страну и охотно заботиться об улучшении своего положения», — писал И.С. Березин [2]. Различные географические, историко-археологические и прочие научные миссии сыграли важную роль в разработке политики государства в отношении присоединенных к России территорий и их населения, в том числе Талыша.

Приток русских в Талыш продолжался и в годы Советской власти. По переписи 1939 г. количество русских достигло исторического максимума, составив 528318 человек или 16,5 % от общей численности населения Азербайджана. Однако в послевоенные годы численность русского населения постепенно убывала, существенно сократившись после распада СССР, составив в 2009 г. всего 119 тыс. человек.

Несмотря на отток русских из Талыша, чему в немалой степени способствовала политика новых властей Азербайджана после распада Советского Союза, вызванная не в последнюю очередь геополитическими целями, узы, созданные за столетия, разорвать было так просто. Введенные в орбиту влияния России, талышский менталитет, талышское национальное самосознание стали ориентироваться на иные духовные ценности, совершенно отличные от ценностей, характерных для южных собратьев из Ирана. Существенно изменилась система образования, была ликвидирована безграмотность, выросло поколение талышской интеллигенции, появились талышские инженерные кадры и т.д.

Что касается историко-религиозной составляющей талышского этнического сознания, то она во многом определяется их приверженно­стью к духовным ценностям, которые были выработаны зороастрийскими религиоз­ными верованиями и которые вновь были переосмыслены ими сквозь призму шиитского учения. Современный талышский этнос является результатом этой особой культурной традиции. Зороастрийско-шиитская модель этнического сознания на протяжении многих столетий являлась основой этнического сознания талышей, сохранив и по сей день свой доминирующий статус. Все это было возможно и благодаря тому, что каждая из них охватывала примерно один и тот же конгломерат этнических компо­нентов, а формирование религиозных культов происходило с ориентацией на один и тот же освященный традицией образ. Сравнивая талышей с представителями других народов Азербайджана, и в первую очередь тюркским населением, исследователи отме­чают большую разницу в нравах и образе жизни. Об этом писал, в частности, Д.А. Кистенев: «Склад жизни их (талышей) — чисто семейный. Семья их не носит патриархального типа, а более индивидуальна; поэтому и личность талыша более свободна и самостоятельна, она не подавлена родовым началом, как у татар; точно также и женщина в семье у них имеет более значения, и положение ее выше, чем в семье последних. Обособление семьи и проведение семейного начала в общественно-поземельных отношениях и составляет характеристическую черту их быта» [4].

Немаловажным является и то, что в процессе исторической эволюции этнического сознания талышей заметную роль сыграло эпическое сознание, «ядром» которого стало «махне» (песня). «Талышские «махне», отмечал Б.В. Миллер, — принадлежат к любовной поэзии, отличаются большой свежестью и непосредственностью чувства; сравнения и образы отличаются реальностью и заимствуются из окружающих талыша природы и быта» [5]. В типичной любовной поэзии юноша и девушка воспевают радость свидания, красоту возлюбленной или возлюбленного; говорят о горечи разлуки, ревности, измене, бросают вызов клеветникам, сплетникам и т.д. Исследователи эпоса сходятся в своих выводах о том, что в эпических произведениях талышей отразились не только эпическая героика, но и национальное самосознание, национальный характер. Ислам шиитского толка действительно принес такой комплекс идей и верований, который повлиял на сознание и самосознание этноса. Прежде всего, это уче­ние о спасителе Махди, о том, что справедливость восторжествует с его приходом на землю, и каждый получит по заслугам. Даже нацистская Германия, пытаясь произвести впечатление на шиитов, объявили Гитлера Махди [6].

По нашему мнению, в шиизме нужно видеть две различные стороны: шиизм внутренний — философско-аскетический, и шиизм внеш­ний — популярно-религиозный. Проблема народной религиозности включа­ет в себя не только конфессиональную и этнокультурную идентификацию, но и те религиозные представления, которые были адаптированы шиизмом и отражали мировосприятие, где царила вера в магию и ритуал [3]. Навыки соз­нания, особое видение мира, смысл, вкладываемый людьми того времени в свои поступки, не могут объясняться только содержанием догматических произведений шиизма.

Поскольку шиизм не только не отрицал различные формы народных ве­рований, а умело приспосабливал их для своих целей, то необходимо было найти точки соприкосновения с ними. Так начался период трансформации, адаптации, приспособления к утилитарным нуждам талышей, усвоение религиозной практики, без чего шиизм вряд ли смог бы стать народной религией.

Поскольку отсутствовала талышская письменная традиция, распространение шиитской религиозной литературы (зороастрийская религиозная традиция носила устный характер) осуществлялось посредством тюркского языка, на котором также исполнялись все религиозные обряды и ритуалы.

Произведения, адресованные народным массам (поучения, книги приме­ров, повествования об исчезновении Махди, рассказы о его неминуемом воскресении т.д.), облекались в доступную для понимания художествен­ную форму. Занимательность таких произведений сочеталась с их целевой установкой — наставить на путь шиитского спасения. Так появляется значи­тельный фонд письменных произведений, до основания насыщенных шиитской тематикой, который принято обозначать как литературу народного шиизма. В данной ситуации нас интересовали не сами образцы литературы народного шиизма, а взаимодействие в них двух типов сознания — нового (шиитского) и традиционного (зороастрийского).

Таким образом, анализ трансформаций этнокультурных традиций талышского этноса позволяет не только вычленить структу­рообразующие парадигмы его культуры, но и продемонстрировать, как про­исходит процесс кристаллизации новой культурной традиции в конкретных обстоятельствах смены культурных форм в результате изменения условий существования этноса. При этом отражению и закреплению в этническом сознании подвергаются лишь те составляющие этнической картины мира, которые наиболее полно характеризуют ее. Изменение этих составляющих под натиском изменяющейся геополитики приводит к активизации работы этнического сознания по осмыслению и интерпретации происходящего. Об­щий подход к понятию социальной нормы и нормативного поведения позво­ляет выявить природу и виды нормативного поведения, психологический механизм поведения в талышском этническом обществе. Проанализирован­ный материал дает возможность в нашем исследовании расширить и углубить представления об истоках поведенческих, духовных и нравственных структур талышского этноса.

Источник: science-education

Advertisements

Bir cavab yazın

Sistemə daxil olmaq üçün məlumatlarınızı daxil edin və ya ikonlardan birinə tıklayın:

WordPress.com Loqosu

WordPress.com hesabınızdan istifadə edərək şərh edirsinz. Çıxış /  Dəyişdir )

Google foto

Google hesabınızdan istifadə edərək şərh edirsinz. Çıxış /  Dəyişdir )

Twitter rəsmi

Twitter hesabınızdan istifadə edərək şərh edirsinz. Çıxış /  Dəyişdir )

Facebook fotosu

Facebook hesabınızdan istifadə edərək şərh edirsinz. Çıxış /  Dəyişdir )

%s qoşulma